Если Вы стали свидетелем аварии, пожара, необычного погодного явления, провала дороги или прорыва теплотрассы, сообщите об этом в ленте народных новостей. Загружайте фотографии через специальную форму.
Рекламный баннер 990x90px header-top
Рекламный баннер 728x90px center-top
История одного стихотворения
История одного стихотворения
В фондах центрального государственного архива литературы и искусства г. Санкт-Петербурга (ЦГАЛИ) краевед Геннадий Синицкий наткнулся на странную переписку директора государственного мемориального историко-литературного и природно-ландшафтного музея-заповедника А.С. Пушкина «Михайловское» Семена Гейченко и поэта, журналиста, члена Союза писателей СССР Александра Решетова. И охотно поделился своими открытиями с нашими читателями.
В своём письме к Александру Ефимовичу, датированным 15 апреля 1963 года, Семён Степанович поздравляет поэта с наступающим праздником 1 мая и просит об одолжении - прислать в Музей для Пушкинского заповедника автограф стихотворения «Пушкинские горы» (Прим. Автограф стихотворение - это рукописный текст конкретного произведения автора, скреплённый его собственноручной подписью, датой и, как правило, местом создания).
Казалось бы, писателю оказывают великую честь - остаться в памяти потомков, в Музее А.С. Пушкина, на сакральном поэтическом Олимпе России. Однако в ответном письме Решетова «домовой» Лукоморья получает отказ на свою просьбу, вызванный опасениями автора от сокрытого смысла стихотворения, который невозможно понять без знаний контекста исторического момента того времени, цитирую:
«...Но посылать его для вашего музея в Михайловское у меня просто не хватает храбрости, честное слово...».
Чем же были вызваны опасения поэта и почему данное стихотворение получило этакий окрас в прижизненной библиографии автора? Попробуем разобраться.
***
Люди едут в Пушкинские Горы.
Разве можно спрашивать - зачем?
Люди любят Пушкинские Горы -
Почему, за что - понятно всем.
Странный малый,
Ты даешь мне снимок,
Объектив у «лейки» не был слеп,
В Пушкинских Горах ты сделал снимок -
Очередь у магазина «Хлеб».
Я живу без фотоаппарата,
Но мне снимки не нужны твои.
Я там был без фотоаппарата,
С сердцем, не ослепшим от любви.
Сердцем вижу этот край России -
Край, что стал поэзией самой,
Пушкинский высокий край России,
С древним бором, и с живой водой.
И с холмистым полем не без хлеба.
Что заснял ты в поле?
Был ли в нем?
Впрочем, все мы труженики хлеба:
Кое-кто - в полях,
Все - за столом.
На первый взгляд - безобидные строчки, пронизанные любовью к Родине: поле, хлеб, Россия, Пушкинские Горы, ну если только - очередь в магазин, так, что тут такого, ан нет. Именно - очередь, именно - хлеб, именно - Пушкинские Горы.
Дело в том, что 1963 год - закат эпохи Никиты Хрущева. За десять лет его правления Советским Союзом случилось столько катаклизмов, что нашему обществу до сих пор аукается. Ну, посудите сами: развенчание культа личности И.В. Сталина, Карибский кризис, Новочеркасский расстрел, массовые сокращения армии, реформирование системы управления промышленностью и сельским хозяйством, давление на православную церковь, повсеместное насаждение кукурузы, стеснение личных хозяйств колхозников и многое, многое другое, приведшее нашу страну к глубокому экономическому кризису. Плюс к этому невероятный рост цен на продовольствие, перебои с поставками хлеба в некоторых регионах, которые поставили страну перед угрозой нового голода.
Разумеется, что в такой сложный период, подобные публикации не приветствовались, и за такие художества с автором, как минимум, проводились серьёзные беседы. Но, справедливости ради, отмечу, что опалу на творчество Решетов ожидал не только из-за стихотворения «Пушкинские Горы», наоборот, оно как раз было самым, что ни на есть мягким в подборке стихов автора, опубликованных в апрельском номере журнала «Звезда» 1963 года, в котором Александр Ефимович состоял членом редколлегии. Об этом Решетов упоминает Семёну Степановичу в том же письме:
«...и эти «другие» стихи пришлись кое-кому не по вкусу, вполне возможно, что за них мне ещё выдадут...».
И, действительно, упоминаемая выше подборка была слишком остра для того времени, да и, признаться честно, сейчас её не обошли бы внимание власть стоящие, а уж тогда и подавно. Имеются ввиду произведения: «Сбитый с пьедестала» и «Плохие впечатления». Поэтому можно с уверенностью сказать, что стихотворение «Пушкинские Горы» попало под раздачу - по случаю, или, вернее сказать, «за компанию» с теми «другими». Но, это моё, сугубо личное мнение, которое нельзя считать истиной в последней инстанции.
В завершение статьи приведу ещё одно стихотворение из той же скандальной подборки А.Е. Решетова, посвящённое Сергею Воронину, в те годы, главному редактору журнала «Нева», оно также касается Пушкинских Гор:
***
Днём и вечером шумен и ярок,
Необычен средь рвов и полян,
Белостенный туристам подарок -
На отлогом холме ресторан.
Этот холм и богат и наряден,
Он вскормил и жасмин и сирень.
Набродившись в окрестностях за день,
Здесь и мы завершали свой день.
Здесь, усевшись за стол, как на даче,
Может всяк преуспевший спросить
Всё, чем хочет отметить удачи,
И беду неудачник запить.
Словно где-то забыв свои беды,
И удачи оставив свои,
Мы, как чинные пушкиноведы,
Тихо ели здесь,
Пили чаи.
Пушкинистов не чая обидеть,
Признаюсь, мы стыдились не их:
Можно ль помнить, где Пушкина видишь,
О каких-то удачах своих?
Да ещё их вином или водкой
Отмечать у Него на виду?
В ясных днях и в ночах тех коротких
Нам дышалось легко, как в саду.
Но и там, где нам трудно дышалось,
Где изба, как судьба на ветру, -
И под кровлей её обветшалой,
Он живёт, устремлённый к добру.
Не ханжой, человеком с душою,
Будь, поэт,
И хмелей от всего.
Но и в славе своей и с бедою,
Знай, что мы на виду у Него.
В фондах центрального государственного архива литературы и искусства г. Санкт-Петербурга (ЦГАЛИ) краевед Геннадий Синицкий наткнулся на странную переписку директора государственного мемориального историко-литературного и природно-ландшафтного музея-заповедника А.С. Пушкина «Михайловское» Семена Гейченко и поэта, журналиста, члена Союза писателей СССР Александра Решетова. И охотно поделился своими открытиями с нашими читателями.
В своём письме к Александру Ефимовичу, датированным 15 апреля 1963 года, Семён Степанович поздравляет поэта с наступающим праздником 1 мая и просит об одолжении - прислать в Музей для Пушкинского заповедника автограф стихотворения «Пушкинские горы» (Прим. Автограф стихотворение - это рукописный текст конкретного произведения автора, скреплённый его собственноручной подписью, датой и, как правило, местом создания).
Казалось бы, писателю оказывают великую честь - остаться в памяти потомков, в Музее А.С. Пушкина, на сакральном поэтическом Олимпе России. Однако в ответном письме Решетова «домовой» Лукоморья получает отказ на свою просьбу, вызванный опасениями автора от сокрытого смысла стихотворения, который невозможно понять без знаний контекста исторического момента того времени, цитирую:
«...Но посылать его для вашего музея в Михайловское у меня просто не хватает храбрости, честное слово...».
Чем же были вызваны опасения поэта и почему данное стихотворение получило этакий окрас в прижизненной библиографии автора? Попробуем разобраться.
***
Люди едут в Пушкинские Горы.
Разве можно спрашивать - зачем?
Люди любят Пушкинские Горы -
Почему, за что - понятно всем.
Странный малый,
Ты даешь мне снимок,
Объектив у «лейки» не был слеп,
В Пушкинских Горах ты сделал снимок -
Очередь у магазина «Хлеб».
Я живу без фотоаппарата,
Но мне снимки не нужны твои.
Я там был без фотоаппарата,
С сердцем, не ослепшим от любви.
Сердцем вижу этот край России -
Край, что стал поэзией самой,
Пушкинский высокий край России,
С древним бором, и с живой водой.
И с холмистым полем не без хлеба.
Что заснял ты в поле?
Был ли в нем?
Впрочем, все мы труженики хлеба:
Кое-кто - в полях,
Все - за столом.
На первый взгляд - безобидные строчки, пронизанные любовью к Родине: поле, хлеб, Россия, Пушкинские Горы, ну если только - очередь в магазин, так, что тут такого, ан нет. Именно - очередь, именно - хлеб, именно - Пушкинские Горы.
Дело в том, что 1963 год - закат эпохи Никиты Хрущева. За десять лет его правления Советским Союзом случилось столько катаклизмов, что нашему обществу до сих пор аукается. Ну, посудите сами: развенчание культа личности И.В. Сталина, Карибский кризис, Новочеркасский расстрел, массовые сокращения армии, реформирование системы управления промышленностью и сельским хозяйством, давление на православную церковь, повсеместное насаждение кукурузы, стеснение личных хозяйств колхозников и многое, многое другое, приведшее нашу страну к глубокому экономическому кризису. Плюс к этому невероятный рост цен на продовольствие, перебои с поставками хлеба в некоторых регионах, которые поставили страну перед угрозой нового голода.
Разумеется, что в такой сложный период, подобные публикации не приветствовались, и за такие художества с автором, как минимум, проводились серьёзные беседы. Но, справедливости ради, отмечу, что опалу на творчество Решетов ожидал не только из-за стихотворения «Пушкинские Горы», наоборот, оно как раз было самым, что ни на есть мягким в подборке стихов автора, опубликованных в апрельском номере журнала «Звезда» 1963 года, в котором Александр Ефимович состоял членом редколлегии. Об этом Решетов упоминает Семёну Степановичу в том же письме:
«...и эти «другие» стихи пришлись кое-кому не по вкусу, вполне возможно, что за них мне ещё выдадут...».
И, действительно, упоминаемая выше подборка была слишком остра для того времени, да и, признаться честно, сейчас её не обошли бы внимание власть стоящие, а уж тогда и подавно. Имеются ввиду произведения: «Сбитый с пьедестала» и «Плохие впечатления». Поэтому можно с уверенностью сказать, что стихотворение «Пушкинские Горы» попало под раздачу - по случаю, или, вернее сказать, «за компанию» с теми «другими». Но, это моё, сугубо личное мнение, которое нельзя считать истиной в последней инстанции.
В завершение статьи приведу ещё одно стихотворение из той же скандальной подборки А.Е. Решетова, посвящённое Сергею Воронину, в те годы, главному редактору журнала «Нева», оно также касается Пушкинских Гор:
***
Днём и вечером шумен и ярок,
Необычен средь рвов и полян,
Белостенный туристам подарок -
На отлогом холме ресторан.
Этот холм и богат и наряден,
Он вскормил и жасмин и сирень.
Набродившись в окрестностях за день,
Здесь и мы завершали свой день.
Здесь, усевшись за стол, как на даче,
Может всяк преуспевший спросить
Всё, чем хочет отметить удачи,
И беду неудачник запить.
Словно где-то забыв свои беды,
И удачи оставив свои,
Мы, как чинные пушкиноведы,
Тихо ели здесь,
Пили чаи.
Пушкинистов не чая обидеть,
Признаюсь, мы стыдились не их:
Можно ль помнить, где Пушкина видишь,
О каких-то удачах своих?
Да ещё их вином или водкой
Отмечать у Него на виду?
В ясных днях и в ночах тех коротких
Нам дышалось легко, как в саду.
Но и там, где нам трудно дышалось,
Где изба, как судьба на ветру, -
И под кровлей её обветшалой,
Он живёт, устремлённый к добру.
Не ханжой, человеком с душою,
Будь, поэт,
И хмелей от всего.
Но и в славе своей и с бедою,
Знай, что мы на виду у Него.
0
Рекламный баннер 728x90px center-bottom
Поделитесь новостями с жителями города
Рекламный баннер 200x200px sidebar-right
Рекламный баннер 200x200px sidebar-right
ВсеКонкурсы
Конкурс фотографий
Полезные ресурсы
Разработка -
Оставить сообщение: